![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
cmpax_u_pagocmbот дозиметристов, которые ходили по всем помещениям на протяжении десятилетий.
Их мнение:
1. Во время взрыва основная масса ядерного топлива была выброшена в атмосферу. В энергоблоке топлива почти не осталось. Того, ради чего предпринимали все меры, в реакторе нет.
2. От "ликвидации последствий" вреда было больше, чем собственно от аварии. Сначала опасались, что топливо будет продолжать греться, плавиться, утекать куда-то под землю, взрываться, етс. Засыпали смесь песка, свинца и бора (почему такая смесь? шведы по радио рекомендовали) с вертолётов в шахту реактора, которая была пустой, при этом в шахту не попали. Саркофаг сделали с дырами, площадь которых (1400 кв м) превышала площадь, которую хотели накрыть (1300 кв м). Смысл такого саркофага под вопросом. За пределами саркофага валяются ТВЭЛы, куски топлива, всё это фонит, разносится ветром и никого не беспокоит. Охлаждали несуществующий расплав топлива жидким азотом, создавая поток радиоактивного аэрозоля в атмосферу.
3. Изначально все данные подгоняли под "теорию" в советском стиле. Столб водяного пара из поврежденной системы охлаждения (рабочая температура 280 С при давлении 70 атмосфер) назвали столбом плазмы от горящего графита (графит не горит). Везде искали высокую температуру (её нигде не было). Но как же это - не показать результат? И завышали температуру окружающей среды в 2-3 раза. А потом на базе этой информации другие говорили: ну вот, что-то же греется! Ликвидаторы получили нечеловеческую дозу облучения, дозиметр зашкалил, сотрудник решил, что ликвидаторы смошенничали чтобы быстрее уехать домой, и поставил им облучение ноль в журнале. Люди потом болели и не могли доказать, что получили дозу: запись в журнале не по прибору, а из головы бдительного контролёра.
4. Мысль о том, что не нужно ничего делать, пока нет понимания, что мы делаем, отвергалась. "Надо же что-то делать".
Ленинградцы привезли свое детище — маленькая платформочка на четырех колесиках, штатив для видеокамеры и осветительного прибора, управление по кабелю. Создатели сидят перед монитором в относительно тихом месте, гонят роботягу в помещение южных ГЦН (к тому самому люку, около которого фон 9000 Р/ч). Не доезжая до люка, робот натыкается на доску, с помощью которой пожарные доставали своего товарища, спотыкается и падает на бок. 'Ой, он упал', — говорит один из создателей. А делать-то что? Адамов, наблюдавший за экспериментом, идет и поднимает робота. Картинка на экране монитора встает на ноги: 'Ой, он встал!' — говорит создатель. Вот, оказывается, какой у нас робот — сам может встать! И создатель снова дает команду 'Вперед!' На ту же доску. 'Ой, он снова упал!' Адамов снова идет и поднимает робота. 'Ой, он встал!' Адамов махнул рукой — с этими роботами все было ясно. Но свою дозу-то получил.
Источник
Их мнение:
1. Во время взрыва основная масса ядерного топлива была выброшена в атмосферу. В энергоблоке топлива почти не осталось. Того, ради чего предпринимали все меры, в реакторе нет.
2. От "ликвидации последствий" вреда было больше, чем собственно от аварии. Сначала опасались, что топливо будет продолжать греться, плавиться, утекать куда-то под землю, взрываться, етс. Засыпали смесь песка, свинца и бора (почему такая смесь? шведы по радио рекомендовали) с вертолётов в шахту реактора, которая была пустой, при этом в шахту не попали. Саркофаг сделали с дырами, площадь которых (1400 кв м) превышала площадь, которую хотели накрыть (1300 кв м). Смысл такого саркофага под вопросом. За пределами саркофага валяются ТВЭЛы, куски топлива, всё это фонит, разносится ветром и никого не беспокоит. Охлаждали несуществующий расплав топлива жидким азотом, создавая поток радиоактивного аэрозоля в атмосферу.
3. Изначально все данные подгоняли под "теорию" в советском стиле. Столб водяного пара из поврежденной системы охлаждения (рабочая температура 280 С при давлении 70 атмосфер) назвали столбом плазмы от горящего графита (графит не горит). Везде искали высокую температуру (её нигде не было). Но как же это - не показать результат? И завышали температуру окружающей среды в 2-3 раза. А потом на базе этой информации другие говорили: ну вот, что-то же греется! Ликвидаторы получили нечеловеческую дозу облучения, дозиметр зашкалил, сотрудник решил, что ликвидаторы смошенничали чтобы быстрее уехать домой, и поставил им облучение ноль в журнале. Люди потом болели и не могли доказать, что получили дозу: запись в журнале не по прибору, а из головы бдительного контролёра.
4. Мысль о том, что не нужно ничего делать, пока нет понимания, что мы делаем, отвергалась. "Надо же что-то делать".
Ленинградцы привезли свое детище — маленькая платформочка на четырех колесиках, штатив для видеокамеры и осветительного прибора, управление по кабелю. Создатели сидят перед монитором в относительно тихом месте, гонят роботягу в помещение южных ГЦН (к тому самому люку, около которого фон 9000 Р/ч). Не доезжая до люка, робот натыкается на доску, с помощью которой пожарные доставали своего товарища, спотыкается и падает на бок. 'Ой, он упал', — говорит один из создателей. А делать-то что? Адамов, наблюдавший за экспериментом, идет и поднимает робота. Картинка на экране монитора встает на ноги: 'Ой, он встал!' — говорит создатель. Вот, оказывается, какой у нас робот — сам может встать! И создатель снова дает команду 'Вперед!' На ту же доску. 'Ой, он снова упал!' Адамов снова идет и поднимает робота. 'Ой, он встал!' Адамов махнул рукой — с этими роботами все было ясно. Но свою дозу-то получил.
Источник
no subject
Date: 13 Jan 2023 05:58 (UTC)no subject
Date: 13 Jan 2023 10:34 (UTC)