Наука и смерть

Пикник на обочине Стругацких и фильм Сталкер

Илья Рейдерман

заседание Свободной школы философии и культуры
в формате диалога всех участников.
каждый высказал свое видение - что он увидел в Зоне. Как того и хотели браться Стругацкие.

Отсюда: https://youtu.be/xT5vXppKjt4?si=-Ra0CsfnwCPyCPsh

Обсуждают, что такое Зона? По их мнениям, в "Пикнике на обочине" для читателя суть Зоны - понимание, как человек может в личном пространстве повлиять на образ мира, место соединения мира и сознания, в "Сталкере" же Зона разнопланова, но она - настоящая жизнь, дает ощущение причастности к всемирным ценностям и сущностям, там все настоящее. Кто-то увидел в Зоне Чистилище, а кто-то "место очищения" (тут вспомнили, как Моисей водил народ по пустыне) или путь к себе. Зона требует изменений - и поговорил об изменении персонажей. С другой стороны, Зона - заброшенное место. переход между жизнью и смертью. Кто-то рассказал о "реальной Зоне", где снимался фильм, - там стояли войска и замусорили территорию, потом она была заброшена, а сейчас очищается. Кто-то сказал, что замусоренность природы связана (по Тарковскому) с замусоренностью души. Обсудили сакральность Зоны, что в ней (и в фильме) есть место вере (в том числе и в то, что мир может измениться; с другой стороны, в Зоне мир таков, каков ты сам), чуду, надежде. С другой стороны, Зону можно толковать как место апокалипсиса. Поговорили об общем между книгой и фильмом - о недообъясненности происходящего, о том, что каждый видит свое. Поговорили о сталкерах, кто они такие и какие они. Сравнили Сталкера из фильма и Шухарта. Кто-то сравнил Шухарта с героем американского боевика - мол, сильный человек, супермен. Но, с другой стороны, он же - раб своей профессии, "наркоман Зоны" (не может без нее). Он, конечно, зверь, но не только - что-то человеческое в нем тоже есть. Вспомнили историю термина "сталкер". Обсудили, чем так привлекательна Зона (люди там взаимодействуют, там есть взаимодействуют, взаимная ответственность, возможность положиться на окружающих - а нам этого не хватает). Вспомнили Кастанеду с его сталкерами, поговорили об "экспериментах на краю" и всяком экстриме, о любви к "заброшкам". Обсудили мотивы персонажей и образ Кирилла. Кто-то заметил, что "Сталкер" - это новый "Мастер и Маргарита", а "счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженный" - новое слово в гуманизме, потому что книга показывает, что эгоизм - провальный путь. Заметили, что люди не знают, что для них хорошо, обсудили мировоззренческие вопросы и возможность/необходимость помощи ближнему. Поговорили о разнице происхождения Зоны в книге и фильме (результат посещения инопланетянами/падения метеорита). Заметили, что у Стругацких еще были романтические мечты, а у Тарковского уже нет, он отказался от интеллигента-героя, показывая, что подлинное - сама жизнь, не наука, не творчество. Заметили, что дочь Сталкера - чудо "здесь и сейчас", Зона во плоти.

Андрей Козлович. Четвёртый канал

НИИЧАВО и магия Прямого Луча: Почему "Понедельник" - это не просто сказка

Оглавление
Магия как наука о сознании
Увлекательность без "рек крови"

Многие привыкли считать "Понедельник начинается в субботу" братьев Стругацких невинной юмористической фэнтези. Но если присмотреться, за фасадом шуток про говорящего кота и неразменный пятак скрывается глубочайший пласт эзотерики и ноосферного мышления.

Магия как наука о сознании

В "Понедельнике..." магия - это не фокусы с палочкой. Это достоверное описание того, что Иван Ефремов (учитель Стругацких) называл Способностями Прямого Луча. В восточной традиции это известно как сиддхи - высшие способности сознания, на которых строятся концепции йоги и, что ещё интереснее, тантры.

Стругацкие не выдумывали чародейство, они переложили на язык советской науки реальные психофизические концепции. Недаром прототипом Федора Симеоновича Киврина стал сам Иван Антонович Ефремов - человек, сделавший всё, чтобы донести до нас: "волшебство" - это лишь пока не изученная грань человеческого потенциала.

Конспирология и "Диск"

Существует версия (которую поддерживают исследователи Бузиновские), что Стругацкие, как и Булгаков, имели отношение к тайным интеллектуальным обществам. Если в жёсткой сатире "Сказки о Тройке" этот подтекст кричит о себе, то в "Понедельнике" он аккуратно вплетён в канву будней программиста Саши Привалова. Это мир, где наука и древние знания сливаются в единый вектор развития человечества.

Увлекательность без "рек крови"

Как и в книгах Булычёва, здесь практически нет насилия, погонь или стрельбы. Но оторваться невозможно. Стругацкие доказали: мир идей, интеллектуальный поиск и раскрытие внутренних сил человека могут быть гораздо азартнее любого боевика. Удивительно, что спустя десятилетия Сергей Лукьяненко выбрал для своего героя Антона Городецкого ту же профессию, что и у Привалова - программист. Случайное совпадение? Или логика развития "современного мага"?

"Понедельник начинается в субботу" - это гимн созидательному труду. Ведь для настоящего человека будущего работа (поиск истины) никогда не заканчивается, и суббота - лишь повод начать новую неделю открытий.

Рекомендую к прочтению всем, кто ищет в литературе не просто развлечение, а ключи к пониманию собственных возможностей.

Отсюда: https://dzen.ru/a/aYJe5ZaEi1-N1n3s

Сонет, присланный на конкурс на лучший сонет Цурэна на rusf.ru в 2011 году.

Татьяна НОГОТКОВА

Сонет покоя

Как лист увядший падает на душу...
(из наследия Цурэна)

Как лист увядший падает на душу
легко! Поспела осень в отболевшем
спокойном сердце, выплывет наружу
строкой печаль последняя, истлевших
не жалко чувств, спокойно догорают
в камине угли, станет ли теплее,
когда увядший лист в душе сыграет
прощальный вальс взлетевших журавлей и
рассыпет прахом сам себя по ветру,
рисунком жилок отпечатав веру
в покой, который осень не нарушит...

Настойчиво усилив повтореньем
касанье листопада, смотрит время,
как лист увядший падает на душу.

Отсюда: http://www.rusf.ru/abs/konkurs/k_son11.htm

Roadside Picnic Explained

Liminal Spaces

A deep dive and interpretation of "Roadside Picnic" by the Strugatsky Brothers

Отсюда: https://youtu.be/K3-PspsdQVY?si=4EU82VufiUKkj-qz

Видео на английском, но, кажется, есть опции субтитров и перевода.

Замечает, что старые издания (даже те, которые послужили основой для переводов) были цензурированы советским правительством и надо читать новые. Упоминает, что к новому изданию предисловие написала Ле Гуин. Объясняет, что такое Зона, Посещение и сталкеры, рассказывает о жизни вокруг Зоны, отмечает отсутствие объяснений. Выделяет умение Стругацких создавать напряжение и ужас. Полагает, что новаторство Стругацких - не только в фантастической идее книги, но и в обращении к низам общества. Замечает, что фильм другой. Пересказывает книгу (подробно - 1 часть, 2 и 3 - менее подробно; в пересказе странное упоминание - что Шухарт просил Нунана, а не Хрипатого, обеспечить его семью на время его ареста и обещал все вернуть по освобождении; это проблема перевода или автора видео?), но полагает, что сюжет не имеет значения, главное - реакция общества на судьбы вокруг Зоны, которая похожа на Чернобыльскую зону, хотя книга написана раньше и связи нет и быть не может - на самом деле Стругацкие говорят об обществе в целом. С другой стороны, Зону можно рассматривать как метафору целого мира. Говорит, что да, в книге есть антикапиталистические мотивы, но они должны были смягчить цензоров. Полагает, что не эгоистичное желание Артура дает финалу надежду, поскольку Шухарт собирался пожелать контроля над обществом, "поработить человечество". Упоминает послесловие Б.Стругацкого (отрывок из "Комментариев к пройденному") и говорит, что ему показалось, что ощущения Б.Стругацкого были похожи на ощущения Шухарта в финале.

Союз писателей России

Почему Стругацкие почти перестали писать - что сломалось у них в конце 80-х

Оглавление
Как родился "Пикник на обочине"
Почему повесть не хотели печатать книгой
Что именно изменили по требованию ЦК
Почему Стругацкие стали меньше писать в 80-е
Поздние, "освобождённые" версии повести
Почему Стругацкие почти замолчали к концу 1980-х

В конце 1980-х произошло странное и почти незаметное событие: братья Стругацкие, самые читаемые фантасты страны, вдруг начали исчезать из литературы. Никакого громкого разрыва, никаких запретов и скандалов - просто новые книги перестали появляться.

При этом внешне всё складывалось идеально: признание, свобода, публикации без купюр. Но именно в этот момент их совместный проект начал тихо угасать. Чтобы понять почему, нужно заглянуть не во внешние обстоятельства, а в тот внутренний предел, к которому Стругацкие шли много лет подряд.

Как родился "Пикник на обочине"

Повесть Стругацких вышла в журнале "Аврора" в 1972 году и быстро стала одной из самых заметных вещей в советской фантастике. По сюжету люди пытаются освоить загадочную Зону, где после визита инопланетян остались опасные артефакты, меняющие судьбы и ломающее привычное представление о прогрессе.​

Стругацкие работали над текстом около двух лет и несколько раз его переписывали. В этой истории их интересовало не столько инопланетное чудо, сколько человеческая жадность, тревога перед будущим и цена знания, свалившегося "с неба" неподготовленному обществу.​

Почему повесть не хотели печатать книгой

С журнальной публикацией всё получилось относительно гладко, а вот книжное издание превратилось в многолетнюю бюрократическую войну. Первый договор с "Молодой гвардией" подписали в 1972-м, рукопись отредактировали в 1973-м, но из-за проволочек и саботажа новый редакционный состав довёл сборник до читателя только к 1980 году.​

За эти годы вокруг одной фантастической повести вырос целый архив жалоб и ответов: письма в издательство, обращения в ЦК ВЛКСМ, переписка с отделом культуры и отделом пропаганды ЦК КПСС, заявления во ВААП. Только по языку "Пикника" цензоры подготовили 18 страниц претензий, аккуратно разбитых на разделы - "аморальное поведение", "насилие", "вульгаризмы", "жаргон".​

Что именно изменили по требованию ЦК

Правка шла в две стороны: бессмысленное "подчистить" и осознанное "привести к норме".​

Переименовали даже детали мира: город Хармонт превратился в Мармонт, группа сталкеров "Варр" стала "Веером" и так далее.​

Убрали резкие реплики вроде "сволочь ты", заменили бытовое "жрать охота" и восклицания уровня "кой черт!" - всё это сочли "низким" языком, не подходящим положительному герою.​

Кадры насилия - пнуть ногой, швырнуть лицом в лужу, "надавать по зубам" - записали в отдельную папку опасных сцен.​

Выводы редакции доходили до абсурда: даже сравнение с клопом, присасывающимся к фляжке, трактовалось как образчик аморальности.​

Идеологическая правка работала тоньше: там, где Зона в авторском варианте оставалась загадкой, редакторы пытались добавлять "материалистические" объяснения и сглаживать ощущение неуправляемого хаоса. В результате книжный текст оказался не только смягчённым, но и местами стилистически искалеченным, хотя ключевая философия повести всё равно просвечивала сквозь компромиссы.​

Почему Стругацкие стали меньше писать в 80-е

Спад темпов творчества начался раньше, с конца 1970-х, из-за усталости от цензурных баталий, нервного истощения и ощущения исчерпанности тем, а окончательно завершился после смерти Аркадия в 1991 году, когда Борис признавался, что без брата изменился весь образ жизни и работа. Перестройка принесла свободу, но не взлёт: братья достигли "внутренней границы" своих идей о "разумном прогрессе", рухнувшем на глазах.

Поздние, "освобождённые" версии повести

К середине 1980-х ситуация изменилась, и советскому читателю стали доступны нецензурированные версии многих вещей Стругацких - от "Града обречённого" до полного варианта "Улитки на склоне" и "Гадких лебедей". "Пикник на обочине" тоже продолжал жить: его переиздавали в разных сборниках, а в 1989 году вышел авторский сборник в "Юридической литературе", где текст сильно отличался от привычного - в издательство по ошибке попал один из черновиков Аркадия.​

К этому моменту вокруг повести уже существовала целая культурная мифология - от фильма Тарковского "Сталкер" до появления в русском языке слова "сталкер" как обозначения проводника по запретным территориям и заброшенным местам. Зона из фантастического сюжета стала универсальной метафорой странного, травмирующего наследия, с которым общество не знает, что делать.​

Почему Стругацкие почти замолчали к концу 1980-х

Вопреки ожиданиям, конец цензурных запретов не привёл к новому творческому взлёту Стругацких. Наоборот, в эпоху перестройки и сразу после неё их активная совместная работа практически остановилась.​

Уже в 1980-е годы основной корпус их прозы был фактически завершён, и авторский проект "братья Стругацкие" подошёл к внутренней границе: миры, персонажи, философские вопросы были проговорены до предела.​

Параллельно происходило то, о чём они сами писали: крах социальных и идеологических конструкций, на которых держалась их ранняя вера в "разумный прогресс".​

После смерти Аркадия в 1991 году прежнего тандема уже не существовало: Борис прямо признавался, что без брата изменился сам образ жизни, работа, восприятие мира, и писать в прежнем режиме он больше не мог.​

Последнее крупное произведение Стругацких - роман "Отягощённые злом, или Сорок лет спустя" (1988) - подводило итоговую черту под всем их творчеством. Это и последнее произведение, построенное по принципу "роман в романе", и единственное, целиком посвящённое теме учительства. Здесь представлены все основные темы стругацковского творчества, включая противостояние героя и социума, проблемы будущего и цены, которой придётся заплатить за него. Немаловажной для сюжета является проблема искажения исторической реальности. Роман отражал глубочайшее разочарование как в результатах разработки проекта светлого будущего, так и в перестроечных устремлениях; в частности, неумеренном эмоционально-протестном активизме, разрушающем вместе с негативными началами и сами основы развития общества

Так сложился парадоксальный финал: писатели, годами боровшиеся с цензорскими ножницами за право говорить правду о своём времени, почти замолчали именно тогда, когда внешние запреты ослабли. Их "последний конфликт" с системой оказался не эффектной победой, а тихим выгоранием - и "Пикник на обочине" задним числом читается как один из ключевых текстов о том, как опасно и для общества, и для художника жить на границе между Зоной свободы и коридором, проложенным цензурой.

Отсюда: https://dzen.ru/a/aU0S6cNiO0Wep7kS

Сонет, присланный на конкурс на лучший сонет Цурэна на rusf.ru в 2011 году.

Франц НАХТИГАЛ

Достопочтеннейший дон Румата!

С благословения тётушки Музы, и вдохновившись мудростью родителей ваших – Авторов, разрешите представить на суд ваш, оправу к трём блистающим диамантом Цурэна Правдивого – «Как лист увядший падает на душу...», «Как лебедь с подбитым крылом взывает тоскливо к звезде...» и «Горы пены прохладной...».

Ваш покорный слуга собрал эти сокровища, разбросанные щедрой рукой Авторов в Мирах Полудня, чтобы восславить песни Цурэна Правдивого в новой оправе – сонете Миров Закатных.

* * * 2 * * *

Как лебедь, с подбитым крылом –
Взывает тоскливо к звезде,
Так я, забывая свой дом –
Спешу через годы к тебе.

Отвесными скалами – вверх,
Тропинкою в горный излом,
Надеясь на чудо-успех,
К тебе я иду – напролом.

Иду за моря и леса,
И в осень, и в зимнюю ночь...
Небес – золотые глаза,
Помогут когда мне не в мочь,

Забыть о подбитом крыле...
Я жив лишь любовью к тебе!

С фанатским почтением к родителям вашим и к вам, дон Румата, верноподданный страны Фэнтези – Homo Rifmopleutuss

Отсюда: http://www.rusf.ru/abs/konkurs/k_son11.htm

Stalker and Roadside Picnic - Film vs Book - Andrei Tarkovsky's Timeless Masterpiece

Cinema To The Max

Stalker (Ста́лкер, directed by Andrei Tarkovsky) is a mesmerizing work of filmmaking. A thought-provoking meditation on life, humanity, and faith, its timelessness is unbounded. The novel Roadside Picnic (written by Boris and Arkady Strugatsky) provides the inspiration for the film and certain themes present within it. I attempt to connect and compare the two while providing my own take on both, most notably touching upon the meaning of the Zone and the characters.

Отсюда: https://youtu.be/tylJp4u_gzE?si=m_KEf3JYqfsQUqbT

Видео на английском, но, кажется, есть опция субтитров и перевода.

Говорит, что Тарковский - великий режиссер, затронул практически все темы кинематографа. Рассматривает общее между мирами "Пикника на обочине" и "Сталкера": Зона, сталкеры, влияние Зоны на окружающее, ограничение правительством доступа в Зоны; и фильм, и книга поднимают философские вопросы. Сначала говорит о книге и замечает, что деятельность сталкеров направлена на получение денег вместо совместного понимания настоящей сути объектов, сталкеры думают, что управляют событиями, но это ими (сталкерами) управляют. Выделяет многозначность финала. Отмечает потребность Шухарта в Зоне и переходит в "Сталкеру", в котором выделяет образность и философию, то, что чувства превыше логики. Отмечает три единства (места, действия, времени) фильма. В образе Сталкера видит баланс между чувствами и разумом. Замечает, что понять Зону невозможно, но ведь и в реальности мы не понимаем и не уверены в будущем, но как-то же живем, и вера - то, почему мы существуем.